Иран и крипта: $7,8 млрд между войной и протестом

В одной стране — две криптовалютные реальности. Государство использует стейблкоины для закупки оружия и финансирования прокси-армий. Граждане — выводят биткоин на личные кошельки, спасая сбережения от инфляции и цензуры. Иран в 2025 году стал самой наглядной иллюстрацией того, как крипта одновременно служит инструментом войны и инструментом свободы.

Chainalysis посвятила Ирану отдельную главу в годовом отчёте. Цифры — пугающие и завораживающие одновременно.

$7,78 млрд: анатомия иранской крипто-экосистемы

Совокупный объём иранских крипто-операций достиг $7,78 млрд в 2025 году. В стране работают около 75 идентифицированных криптобирж. Крупнейшая — Nobitex — пережила кибератаку в июне 2025-го с потерей $90 млн, но восстановилась.

Экосистема растёт на фоне внутренней нестабильности и внешнего военного давления. В феврале 2026-го США и Израиль нанесли удары по иранской инфраструктуре. Крипто-рынки отреагировали мгновенно — данные Chainalysis фиксировали движение активов в реальном времени. Блокчейн стал барометром кинетического конфликта.

КСИР: 50% рынка и $3 млрд

К четвёртому кварталу 2025-го адреса, связанные с Корпусом стражей исламской революции, аккумулировали более 50% всех средств, поступающих на иранские крипто-сервисы. За год — $3 млрд+, рост с $2 млрд годом ранее.

Деньги идут на конкретные цели: финансирование «Хезболлы», ХАМАС, хуситов. Закупка оружия, нефтяные сделки, приобретение товаров двойного назначения. Всё — через стейблкоины, которые потом прогоняются через мосты и DeFi-протоколы для отмывания.

Утечка документов показала, что Центробанк Ирана напрямую нанимал брокеров для покупки стейблкоинов за фиатные депозиты. Блокчейн-анализ выявил, что эти средства потом проходили через несколько мостов и DeFi-протоколов, прежде чем вернуться в иранскую крипто-экосистему и к структурам, аффилированным с КСИР.

Государственное отмывание денег через блокчейн — в промышленном масштабе.

Биткоин как протест: бегство в самохранение

А теперь — другая сторона медали. Та, которая даёт надежду.

Иранские граждане живут с инфляцией 40–50% и обваливающимся риалом. Банковская система — под контролем государства и под санкциями. Доступ к валюте — ограничен. В этих условиях биткоин превратился в инструмент выживания.

Chainalysis зафиксировала резкий рост выводов с иранских бирж на личные биткоин-кошельки в период протестов и интернет-блокировок (январь 2026). Люди забирали крипту с бирж — подальше от государственного контроля.

Характерная деталь: государство предпочитает стейблкоины (для расчётов и торговли). Граждане предпочитают биткоин (для хранения и защиты от цензуры). Разные инструменты — разные цели. Стейблкоин — оружие государства. Биткоин — щит гражданина.

Блокчейн как разведка в реальном времени

Одно из самых интересных наблюдений Chainalysis: крипто-потоки реагируют на геополитические события быстрее, чем традиционные рынки. Удары по Ирану, взрывы в Кермане, 12-дневная война в июне 2025-го — каждое из этих событий оставило чёткий след в on-chain данных.

Блокчейн становится инструментом разведки. Не в теории — на практике. Аналитики могут видеть, как режимы и их граждане реагируют на кризисы, в реальном времени, по движению средств на кошельках.

Что это значит для крипторынка в целом

Иран — экстремальный пример, но паттерн универсален. В условиях нестабильности крипта используется двумя группами с противоположными целями: государством — для контроля и обхода ограничений, гражданами — для свободы и защиты сбережений.

Эта двойственность — главный вызов для регуляторов по всему миру. Запретить крипту — значит лишить граждан инструмента защиты. Не регулировать — значит позволить государствам обходить санкции. Баланс между этими полюсами определит будущее крипто-регулирования на ближайшие годы.

Для российских пользователей ситуация другая — санкционное давление менее жёсткое, доступ к крипте пока свободный. Но тренд на ужесточение регулирования — глобальный. Пока каналы открыты — обменять крипту можно быстро и без проблем. Как долго это окно будет открытым — зависит от того, какую модель выберет Россия.